Неочевидное вероятное

Животному миру неизвестно понятие «кровосмешение», оно появилось у людей: видимо, в незапамятные времена люди заметили, что от соития близкородственных чаще появляются дети с отклонениями от нормы. Тогда и появился запрет на браки между родными братьями и сестрами, между отцом и дочерьми, между матерью и сыновьями. Через него переступали и по воле обстоятельств (Лот и его дочери), и по причине непреодолимой силы любви. Одна из таких историй – в девятой книге «Метаморфоз» Овидия. 

Скульптор Пигмалион изваял статую, в которую влюбился до безумия. В результате его усиленных молитв боги смилостивились, и его творение - Галатея – не только получило жизнь, но и у Пигмалиона и Галаатеи родился Кинир. 

У Кинира родилась дочь Мирра, обладательница невообразимой красоты: 

Но девушка воспылала страстью к отцу. Она понимает грешность своего чувства: 

Но греховные мысли не отступают, преследуют ее. Мирра хочет найти себе оправдание: 

Она продолжает рассуждать (ее рассуждения говорят от том, что она была достаточно образована, по крайней мере, в этой части человеческих отношений): 

Ее отчаяние безмерно: 

Она рассуждает о том, что произойдет, если она соединится с отцом: кем она будет матери, брату. Она пытается представить поведение отца: 

И тут же она представляет себе, что и он хочет соединиться с ней: 

Меж тем отец собирает женихов и просит Мирру выбрать желанного: 

Слова о почтительности убили в ней всякую надежду на то, что ее тайные желания осуществятся. 

Наступает ночь, ночь бесконечных мук. Она не видит выхода и решает покончить счеты с жизнью, приготовила петлю. Но бдительная кормилица услышала подозрительные звуки и вошла в комнату. Она вынула несчастную из петли и в слезах просит открыться, рассказать, что происходит. Кормилица ей говорит, что она поможет ей заговорами, травами, чем угодно, и тайну сохранит. Мирра напрямую так и не сказала причину своего горя, но по намекам кормилица поняла, в чем дело – и стала соучастницей. 

Наступил праздник Цереры. Мать Мирры ушла из дома, поскольку во время этого праздника девять дней нельзя предаваться любви. Между тем кормилица застает Кинира одного, полупьяного и рассказывает ему о том, что есть девица, которая страстно хочет с ним соединиться. Кинир соглашается – и нянька говорит об этом Мирре. Мирра идет к отцу в спальню, а всё как бы предвещает беду: 

Мирра в нерешительности, она медлит, но 

Так продолжалось несколько ночей, пока Кинир не увидел, с кем он был. Мирра убежала от его меча, страх увел ее далеко от дома. 

Она блуждала девять месяцев, пришло время рожать. Она обращается к богам с молитвой: 

Боги ее обращают в дерево: 

В то время плод созрел, как бы пришла пора появиться на свет: 

Ребенка приняла сама Луцина – богиня деторождения, а ухаживали за ним наяды – речные нимфы. Ребенок вырос неописуемым красавцем – это был Адонис. 

Неуемное желание соединиться с женщиной против ее желания приводит к печальным последствиям. Само по себе такое действие преступно (в современном мире), последствия чаще всего очень неприятны (а иногда и трагичны) для женщины и ее потомков. Воззрения героев древнегреческих мифов, видимо, сильно отличались от нынешней морали: олимпийские боги силой принуждали женщин к соитию. О двух  таких несчастных рассказывает Овидий в девятой книге «Метаморфоз». 

Где-то в Этопии (Греция) царствовал Дриоп, у которого была дочь Дриопа. Она, видимо, была настолько красива, что на нее положил глаз сам Аполлон – олимпийски бог, олицетворение мужской красоты. Он не стал тратить силы на то, чтобы девушка воспылала к нему страстью: 

(«Бога насилье познав, в чьей власти и Дельфы, и Делос» - это выражение говорит о том, что в Дельфах и Делосе господствовал культ Аполлона.) 

Дриопа родила мальчика и с ним, еще груднячком, пошла гулять на озеро. Цветущий лотос привлек ее внимание, она сорвала несколько цветков и показала их ребенку. И тут она видит, что с цветков капает кровь: 

Невесть откуда взявшиеся селяне рассказали Дриопе, что это – кровь нимфы: 

«стыда избегая с Приапом» - Приап – бог плодородия, постоянно готовый к соитию. Можно предположить, что она стала жертвой насилия со стороны любвеобильного бога. Это и было причиной ее превращения в дерево. 

(«С деревом лик измененный слила» - в мифах Древней Греции лотосом называлось дерево, плоды которого вызывали желание предаться наслаждениям; сегодня к нему близки африканские деревья «финиковая слива» и «мармелад»). 

Дриопа захотела уйти с этого места. Но 

Свидетелями этого превращения стали и муж, и отец Дриопы (совершенно неясно, как они узнали о происходящем): 

Боги насладились... 

Французский график Жюль Мэтью (G. Mattei) в 1651 году иллюстрировал «Метаморфозы» Овидия. Одна из гравюр изображает момент превращения Дриопы, точно воспроизводящий фразу из «Метаморфоз» Овидия 

она стоит возле дерева, из ее головы прорастает ветка, рядом с ней на коленях ее муж и мать, стоит с короной на голове ее отец, он держит сына Дриопы, который пытается к ней приласкаться. (В этой гравюре можно усмотреть одно отступление от Овидия: в «Метаморфозах» Овидий не упоминает о присутствии матери в момент превращения Дриопы в дерево.)