среда, 10 февраля 2021 г.
Щит Ахилла. О чем спорили покорители Трои?
Троя пала. Как и в любой военной операции, победители в качестве награды за свои подвиги получают имущество своих врагов. Это может быть земля, дома, рабы, свободные люди, которых обращают в рабов. Покорители Трои среди всего прочего делили доспехи Ахилла.
Ахилл в этих доспехах был неуязвим. Во-первых, его мать Фетида окунула его в воды подземной реки Стикса, так что ни стрела, ни копье не могли его пронзить. У него было только одно слабое место – пятка, за которую Фетида держала его при окунании в воду. А во-вторых, доспехи ему выковал Вулкан (или Гефест, что то же самое). О каких доспехах спорили победители – рассказывает Овидий в двенадцатой и тринадцатой книгах «Метаморфоз».
О доспехе сразились доспехи
Именно так обозначил Овидий спор о снаряжении Ахилла: бойцы (доспехи) начали выяснять, у кого больше прав на добычу (доспехи).
Пеплом он стал, и осталось уже от героя Ахилла
Малая толика, чем едва бы наполнилась урна.
Слава, однако, жива и собою весь мир наполняет.
Мера такая ему соответствует, в этом величье
Стал несравненен Пелид и пучин не знает Аида.
пучин не знает Аида – Аид – царство мертвых, то есть Ахилл остается живым в памяти людей
Щит его спор возбудил
Первый предмет – и самый весомый – щит.
Щит, на котором резьбой дан образ широкого мира..., Океан и Земля, где с небом высоким созвездья,
Сонмы Плеяд и Гиад, и Аркт, отрешенный от моря,
Разные неба круги и сияющий меч Ориона.
Плеяды, Гиады, Орион – созвездия.
Еще один предмет спора – шлем Ахилла. О нем известно только то, что он сверкал и был невероятно тяжел:
Этот сияющий шлем, лучащийся золотом ясным,
Будет помехой ему, обнаружит его сокровенность.
Шлем ведь Ахилла надев, дулихийское темя не сможет
Груза такого снести.
дулихийское темя – голова выходца с Дулихии – острова в Ионическом море.
Будет помехой ему, обнаружит его сокровенность. – оратор говорит о том, что претендент на шлем слишком слаб для такого веса, что его голова не выдержит давления и откроет для всех его слабость.
Шлем Ахилла: золотой (сияющий золотом) и невероятно тяжелый. Было бы невероятной удачей для историков найти статую Ахилла или его изображение тех мифических времен. Приходится довольствоваться «мифами о мифах», статуями и картинами на вазах, фресками, где Ахилл в доспехах или без них, один или в сопровождении опекающих его божеств. Одно из таких изображений, которое искусствоведы относят ко второму веку нашей эры, находится в Эрмитаже.
И последний трофей – копье:
. Не в подъем оказаться тяжелым
Может копье с Пелиона его невоинственной длани.
Пелион – гора в Греции.
Насколько это правдоподобно – копье было сделано из ствола дерева. Надо полагать, что и длина, и вес соответствовали мощности Ахилла. Видимо, ни один художник не смог изобразить копье, которое бы подходило под такое описание.
Спор за доспехи Ахилла вели Аянт и Улисс. Всё склонялось к тому, чтобы отдать доспехи Улиссу. Аянт счел это и несправедлисым, и невыносимым: он пронзил себя мечом Ахилла:
Тот, кто на Гектора шел, кто железо, огонь и ненастье
Столько мог вынести раз, одного лишь не вынес - досады.
Непобедимый в бою - побежден был страданьем; схватил он
Меч и воскликнул: "Он - мой! Иль Улисс и на меч посягает?
Я подыму этот меч на себя; орошавшийся часто
Кровью фригийской теперь оросится хозяина кровью,
- Чтоб Аянта никто не осилил, кроме Аянта!"
- Так он воскликнул и в грудь, наконец получившую рану,
Там, где проходит клинок, вонзил острие роковое.
Сил не достало руке вонзенное вынуть оружье.
Вышибло кровью его...
Спор закончен, доспехи достались сильнейшему...
Джеймс Торнхилл, Тетис получает щит Ахиллеса от Вулкана, 1710, частная коллекция
Анжело Монтичелли, Щит Ахилла, реконструкция по описанию в ΧѴIII книге «Илиады» Гомера
Маартен ван Хеемскерк, Вулкан передает Тетис щит Ахиллеса, 1536, 96х99 см, музей истории искусств, Вена, Австрия
Антонио Баллеста, Вулкан вруает Тетис доспехи Ахилла, 1710, 135х117 см, Королевская коллекция, Лондон, Англия
Голова Ахилла. II век н.э., копия с оригинала 4 века до н.э..Эрмитаж, Петербург, Россия
воскресенье, 31 января 2021 г.
Лихас. Что с ним сделал Геракл?
Ревность – чувство, известное человеку с древности. Она – причина многих неприятностей, несчастий, трагедий. Эти неприятности, несчастья, трагедии не обошли стороной ни богов, ни героев. Один из таких пострадавших – Геракл: его жена Деянира заподозрила его в неверности и послала ему тунику – подарок кентавра, пропитанную его кровью, которая (по словам кентавра) должна была отвратить Геракла от измен. Посыльным она выбрала сподвижника Геракла, его непременного спутника по имени Лихас (Овидий, Метаморфозы, книга девятая).
Ханс Зебальд Бехам, Лихас передает Гераклу тунику кентавра.
Ханс Зебальд Бехам – немецкий гравер и график, 1500-1550, изобразил Лихаса (справа с туникой) и Геракла (слева со шкурой льва в правой руке и непременной дубиной в левой). На заднем плане видно ту же пару: Геракл настиг своего верного спутника и через секунду забросит его в небо.
Геракл надел ее, яд впитался в кожу и причинил ему такие муки, что он не знал, что делать. Снять тунику он не мог – вместе с туникой слезала кожа. В это время – очень некстати – подвернулся Лихас:
Лихаса он увидал трепетавшего, рядом в пещере
Скрытого. Мука в тот миг все неистовство в нем пробудила.
"Лихас, не ты ли, - вскричал, - мне передал дар погребальный?
Смерти не ты ли виновник моей?" - а тот испугался,
Бледный, дрожит и слова извинения молвит смиренно.
Видимо, Лихас хотел объяснить, что он выполнял пожелание жены Геракла Деяниры, что он (скорее всего – и она) не знал о том, что туника пропитана ядом,
Вот уж хотел он колена обнять, но схватил его тут же
Гневный Алкид и сильней, чем баллистой, и три и четыре
Раза крутил над собой и забросил в Эвбейские воды.
(Алкид - Геракл)
Хендрик ван Лимборх, Геракл и Лихас, 1706. Геракл и Лихас перед броском в небо.
Между небес и земли отвердел он в воздушном пространстве, -
Так дожди - говорят - под холодным сгущаются ветром,
И образуется снег, сжимается он от вращенья
Плавного, и, округлясь, превращаются в градины хлопья.
Так вот и он: в пустоту исполинскими брошен руками,
Белым от ужаса стал, вся влажность из тела исчезла,
И - по преданью веков - превратился в утес он бездушный.
Ныне еще из Эвбейских пучин выступает высоко
Стройной скалой и как будто хранит человеческий облик.
(Эвбейские пучины – глубокое море возле острова Эвбея в Эгейском море)
Как за живого - задеть за него опасается кормщик, -
Лихасом так и зовут.
Далее Овидий рассказывает о трагической смерти Геракла: он собирает дрова себе на костер, зажигает его и ложится на огонь.
Ты же, сын Юпитера славный,
Древ наломав, что на Этне крутой взрасли, воздвигаешь
Сам погребальный костер,. Как только подбросил помощник
Пищи огню и костер уже весь запылал, на вершину
Груды древесной ты сам немедля немейскую шкуру
Стелешь; на палицу лег головой и на шкуре простерся.
Был же ты ликом таков, как будто возлег и пируешь
Между наполненных чаш, венками цветов разукрашен!
(немейскую шкуру – шкура немейского льва, которого Геракл задушил, потому что льва не брали стрелы)
Кого винить в смерти невиновного и преданного спутника? Геракла, который уже не мог никого слушать от боли? Деяниру, которая хотела вернуть преданного только ей мужа? Коварного кентавра, который не сказал Деянире о ядовитой пропитке туники? А за что пострадал Лихас?
PS Следует заметить, что Овидий в этом отрывке излагает природу снега и града:
Так дожди - говорят - под холодным сгущаются ветром,
И образуется снег, сжимается он от вращенья
Плавного, и, округлись, превращаются в градины хлопья.
Можно только удивляться, что это было известно древним и почти полностью соответствует нынешним понятиям о природе снега и града.
среда, 27 января 2021 г.
Коронида. Как она закончила жизнь?
О чем могут говорить птицы? Можно ли узнать тайны, которые они несут в разные концы света? Можно ли верить тому, что они рассказывают? В сказках всех народов есть люди, понимающие птичий язык. Видимо, с одним из таких встсретился Овидий и записал его рассказы, которые сегодня просвещенный люд читает в «Метаморфозах». Во второй книге «Метаморфоз» - букет птичьих откровений, в том числе – печальная повесть о гибели Корониды - возлюбленной Аполлона.
Летит небольшая стайка ворон, они переговариваются между собой. Каждая из них говорит о своем: о том, что у было, что будет.
Одна из них как бы спрашивает другую:
Что же случилось с тобой, ворон речивый, недавно Бывший белым, - твои вдруг черными сделались крылья...
Она вспоминет, каким был её собеседник: белый, стройный, красивый, сладкоголосый:
Ибо когда-то ты был серебряной, снега белее
Птицей, сравниться бы мог с голубями, что вовсе без пятен,
Не уступал ты гусям, что некогда голосом бодрым
Нам Капитолий спасли, ни лебедю, другу потоков.
И тут же – о причине такого неприятного превращения:
Сгублен он был языком. Язык - причина, что белым
Раньше был цвет, а теперь обратным белому стал он.
В этом разговоре выясняется, что ворон был свидетелем измены подруги Аполлона и поспешил сообщить ему об этом. Его спутница-ворона предостерегала его: твоя верность не принесет тебе ничего хорошего. Она сама когда-то, еще будучи красивой девушкой, была свидетельницей того, как дочери Кекропа обнаружили Эрихтония, и донесла об этом Афине, которая спрятала этого ребенка:
Я обо всем доношу богине. За эту услугу
Мне благодарность была: я лишилась защиты Минервы.
Что с ней случилось – она рассказывает о своей участи:
возрастала я царственной девой...
женихам была я богатым желанна.
Да погубила краса...
Прогуливалась она, как обычно, по морскому берегу, но попалась на глаза морскому богу. Этот бог сначала пытался ее склонить к соитию речами, и когда ему это не удалось – начал за ней гоняться. Она пыталась убежать, стала молить богов о помощи, но откликнулаь только Минерва:
Помощь она подала. Простирала руки я к небу -
Руки начали вдруг чернеть оперением легким.
Силилась скинуть я с плеч одежду, - она превратилась
В перья, их корни уже проникали глубоко под кожу.
Так красивая и родовитая девушка превратилась в ворону:
Ниже теперь я и птицы ночной. В моем наказаньи
Всем пернатым пример, чтобы голосом бед не искали.
Иначе говоря, она советовала своему спутнику отказаться от его намерения (сообщить Аполоону не очень приятное известие), потому что никто не мог заранее сказать, что будет делать с этим известием Аполлон.
"Тебе эти россказни, - ворон промолвил, -
Пусть обернутся во зло. Презираю пустые вещанья".
Ворон донес до Аполлона дурную весть - его возлюбленная согрешила со смертным:
не прервал он пути и потом рассказал господину,
Как он лежащей застал с гемонийцем младым Корониду
( Коронида – внучка бога войны Ареса.)
Аполлон вне себя, в неистовом гневе:
Лишь услыхав о беде, обронил свои лавры влюбленный;
И одновременно лик божества, и плектр, и румянец -
Сразу все сникло. Душа закипела, набухшая гневом,
Тотчас хватает свое он оружье и гнутой дугою
Лук напрягает, и грудь, что часто сливалась, бывало,
С грудью его, он своей неизбежной пронзает стрелою.
Ранение смертельное. Она погибает:
Ранена, стон издала Коронида и, вынув железо,
Белые члены свои залила почерневшею кровью...
И на последнем издыхании она открывается Аполлону:
"Могла я, о Феб, от тебя испытать наказанье, -
Только сначала родить: теперь умираем мы - двое"... Тело ее без души погрузилося в холод смертельный.
Аполлона настигает отчаяние: он возненавидел ворона, который принес ему дурную весть и сделал его из балого черным, свой лук, из которого он аыпустил смертельную стрелу, себя:
Возненавидел себя, - что послушал, что так распалился.
Он пытается вернуть к жизни Корониду:
Мертвой он ласки дарит и поздним стараньем стремится
Рок победить и вотще применяет свое врачеванье.
Он видит, как она сгорает на погребальном костре, и не в силах сдержаться,
Стоны стал издавать, - ведь лик небесный слезами
Не подобает влажнить! - исторгал их в печали из глуби
Сердца...
Овидий пишет, что Коронида была беременна (правда, неизвестно – от кого: то ли от Аполлона, то ли от нового любовника). Сначала Аполлон решил сжечь неверную, но потом решил, что это – его ребенок, вынул его из чрева Корониды:
Феб не вынес того, что семя его обратится
В пепел сейчас, из огня и утробы родительской сына
Вырвал он и перенес к кентавру Хирону в пещеру...
«Аполлон убивает Корониду». Фреска Доменикино, 1616—1618. Лондонская национальная галерея, Англия
Кентавр дал ребенку имя «Асклепий», а когда ребенок подрос, обучил его искусству врачевания...
Подписаться на:
Сообщения (Atom)








