среда, 26 июня 2019 г.
Адриан Браувер и его натурализм. Драку заказывали?
Комментариев нет:
Labels:
адриан браувер,
живопись
Адриан Браувер, фламандский художник (1605−1638), был большой выпивоха и драчун.
Почему он был выпивоха? На трех его полотнах (по меньшей мере) — на стенах захудалой нищей пивнушки висят картины! Откуда бы им взяться, и для чего? Да когда Адриану нечем было платить за выпивку и разбитую посуду — он рисовал, а хозяин милостиво разрешал повесить его произведение на стене.
Адриан Браувер, Блинная, 1625, 28х34 см, Philadelphia Museum of Art, Филадельфия, Пенсильвания, США
И потом: для того чтобы так рисовать, нужно было знать предмет в деталях, наблюдать его. Вряд ли эти картины Адриан писал в студии. Скорей всего, студией был очередной кабак: детали интерьера не повторяются, что говорит о постоянном перемещении художника из одного заведения в другое. (Как пишут в «Википедии», «неисправимому гуляке» оказывал покровительство Рубенс, который купил несколько его полотен для своей галереи.)
А вот зачем надо было художнику на своих картинах воспроизводить свои же полотна? Да для рекламы! Вероятно, это действовало на мозги выпивох, может быть, и они что-то покупали у него (или ставили ему выпивку). Если бы картины не продавались и не покупались — мы бы никогда не узнали об Адриане Брауэре.
Правдивость событий не вызывает сомнений — настолько живо написаны персонажи. И тем более для нас ценны и детали интерьера, и одежда, и манеры героев.
Его картины — шедевральное отображение быта и нравов того времени: никто больше в таких количествах не писал таких полотен. И честь и слава ему, что он смог зафиксировать современность (конечно, в той части, которая ему была доступна и известна в деталях)!
Начнем с интерьера. Бедность, даже нищета. И не только в харчевнях, пивнушках или притонах (скорее, последних, потому что на большинстве картин еда как таковая отсутствует), но и в поликлинике — если можно так назвать какое-то подобие комнаты, в которой один эскулап вытаскивает занозу из ноги, а второй пытается то же самое сделать с зубом.
Адриан Браувер, Деревенская цирюльня, 31х40 см, 1631, Старая пинакотека, Мюнхен, Германия
Кстати, на то, что в этой комнатушке работают люди, имеющие отношение к медицине, указывает череп на полке, которая висит на стене рядом с входом. Между прочим, есть деталь — свидетель не очень спокойных времен — решетка на окне.
Антисанитария (с сегодняшней точки зрения) просто жуткая: земляной пол и метла посреди комнаты. Судя по тому, что на стенах не видно картин, художник платил за услуги лекарей деньгами.
Однако вернемся к действию, а именно — дракам. Как дерутся сегодня — ясно всем. В ход идут кулаки, мебель, бутылки, ножи и прочая дребедень.
Оказывается, современные драчуны хорошо восприняли наследство: на картинах Адриана Брауэра дерутся так же! Только что вместо стеклянных бутылок народ бьет о головы своих противников глиняные кувшины. И ножи несколько старомодные — длиннее и шире.
Адриан Браувер, Дерущиеся крестьяне, 25х34 см, Rijksmuseum Amsterdam, Нидерланды
Свирепость на лицах не оставляет сомнений в серьезности намерений дерущихся. И бьют за дело: мухлеж в картах! На другой картине мотив драки непонятен, но звучит на агрессивном мажоре: за волосы и мордой об бочку!
Сословную принадлежность дерущихся сегодня установить сложно. Но публика относительно культурная: под верхним платьем — белое белье, полусапожки без дырок и заплат. Можно предположить, что эти люди — не крестьяне, не ремесленники, они — разбойники. Отсюда и азартные игры, и пьянство, и разврат, и жестокость.
Еще полотно — дешевый притон. Слева две ступеньки, которые никуда не ведут. На площадке этой никчемушной лестницы сидит пара явно не деликатных манер: он запустил руку под юбку с таким выражением, что там что-то нашел. Она как бы сопротивляется, но: что она делает в такой компании? Почему вдруг она оказалась в центре внимания всех мужиков?
Адриан Браувер, Сценка в таверне, 48х67 см, 1635, The National Gallery, London, England
Они с большим интересом наблюдают за этой парой! И как бы подбадривают их! Интерьер выглядит странновато. Сохранился набросок этой картины, на котором помост — пониже, нет ступенек, он пошире и подлиннее. Похоже, что это место служило лежбищем для работников или бродяг. На наброске и фигуры выглядят иначе, и расположение дверей другое.
Почему художник при переходе на краску изменил все до неузнаваемости (даже до потери здравого смысла) — совершенно непонятно.
А вот еще сценка: около столба стоит писальщик. Ну, нет у него сил выйти на улицу, во двор! Он едва держится на ногах! Спасибо, что до столба дошел!
Адриан Браувер, Сценка в таверне, 1630, 32х43 см, Dulwich Picture Gallery, Лондон, Англия
Любит ли автор своих героев? Большой вопрос! Скорее нет, чем да, — вы посмотрите, насколько обобщенно они написаны. Ни одного живого лица, сплошь карикатуры!
Еще раз можно выразить благодарность мастеру за непритязательность в выборе сюжетов! Именно это привело к тому, что документально зафиксированы бытовые мелочи, вплоть до семейных отношений и гигиенических правил.
Посмотрите на «Неприятную семейную обязанность»: папа подтирает ребенка. Во-первых, зафиксировано, что в 17 веке во Фландрии детей подтирали каким-то подобием современных пеленок. Во-вторых, этим занимались и отцы! И попробуйте найти упоминание об этом в литературе! Как бы зафиксировано равноправие мужчин и женщин — и те, и другие это делали, уход за дитем не был уделом только женщины!
Адриан Браувер, Неприятная обязанность, Галерея старых мастеров, Дрезден, Германия
За что этнограф и историк костюма может сказать спасибо Адриану Брауэру — это за штаны! Посмотрите: у них отстутствует то, что сегодня называется гульфиком. Я думаю, что в то время гульфик был недоступен героям картин. (И штаны эти — кожаные, кожа с задней части коровы, а может быть, лошади).
Адриан Браувер, Пьяницы, 1624, 35х26 см, Museum Boijmans van Beuningen, Роттердам, Нидерланды
Тут уместно вспомнить происхождение слова «лосины»: это портки, сделанные из содранной с зада лося кожи. Судя по всему, подгонять шкуры под размер человека тогда не было принято: посмотрите, как свисают штаны курильщика, сидящего в центре вполоборота к зрителям. Видимо, животное было очень крупным — может быть, бык. А шкуру портить жалко!
Талант художника не поддается измерению. У Браувера не просто документальная точность изображения, его персонажи живут. Да еще как живут! Не он один писал бытовые сцены, но разве можно сравнить его произведения с холодными картинами его современников?
Отношение к пьяницам вряд ли когда-нибудь было положительным. Чаще пьянство осуждалось, потому что у пьяного и талант пропадает, и все окружающие страдают… Но в случае с Адрианом Брауэром потомки должны сказать большое спасибо ему за то, что он пил: его картины — документальное свидетельство жизни самых низов в средние века.
И если бы Адриан не был пьяницей, гулякой и почти разбойником — мы с вами никогда бы не увидели эту самую жизнь во всех подробностях!
четверг, 20 июня 2019 г.
Борис Дубров. «Джокер и кокетка»
Комментариев нет:
Labels:
Борис Дубров,
живопись,
сюрреализм,
художник
Борис Дубров, Джокер и кокетка, частное собрание
Итак, на заднем плане — пейзаж: как бы насыпь, мост не то через болото, не то через реку. Хмурое небо, несколько деревьев справа и слева.
Борис Дубров, Джокер и кокетка, фрагмент «Пейзаж»
Борис Дубров, Джокер и кокетка, фрагмент «Джокер»
Борис Дубров, Джокер и кокетка, фрагмент «Кокетка»
Маски поставлены на нечто, напоминающее туловища. У Джокера из туловища в том месте, где должны быть руки (все описания исходят из того, что художник все-таки не смог оторваться от жестокой действительности, его абстракции сводятся к подобию человеческого тела), — шарнирное соединение с фигурами, напоминающими плечо и предплечье, а вместо кисти — две завитульки.
Та часть, к которой приделаны как бы руки и которая как бы изображает туловище (до тазовых позвонков), нарисована как цилиндрический сосуд с шарообразным дном и выходящими из него трубками. Это якобы туловище с головой пристроено к цилиндру, сильно напоминающему самогонный аппарат. (Это предположение основано на том, что внизу цилиндра — угольник, обычный для водопроводных сетей, через него подводится холодная вода, а вверху — трубка для отвода паров алкоголя, которая идет прямо в глотку.)
Борис Дубров, Джокер и кокетка, фрагмент «Цилиндр типа «самогонный аппарат»»
Иными словами, переработанные винные пары Джокера затуманивают голову Кокетки! И под всем этим — подобие лошади Мюнхгаузена, передняя часть которой опирается на сосуды, напоминающие банки для курения марихуаны. А голова прикреплена к туловищу через гофрированный цилиндр, похожий на сильфон термостата двигателя внутреннего сгорания.
Борис Дубров, Джокер и кокетка, фрагмент «Глушитель, вентилятор и головка кокетки»
Растения как бы символизируют зарождающуюся (?) жизнь, но выглядят не очень жизнерадостно. Видимо, автор сомневается, что из этого сосуда может выйти что-то лучшее, чем сам сосуд. У Кокетки изо лба выходит некое подобие пучков, обвивающих улитку вентилятора (вентилятор не работает).
Борис Дубров, Джокер и кокетка, фрагмент «Сосуд греха»
И обе фигуры нарисованы на фоне каких-то шестеренок, колес, регулировочного винта (или это заводная головка часов?). Картина не лишена динамики: Кокетка отклонена назад, а Джокер — вперед. И они связаны между собой: Кокетка не может оторваться, ее держат вожжи (если можно так назвать ремни, которые проходят от передней части Кокетки к нижней части Джокера).
Очень своеобразна игра света. Как бы есть источник, от которого лучи падают на прозрачный сосуд, и окрашенный отсвет уже отражается в латуни курительных сосудов Джокера.
На мой взгляд, картина эта отображает сегодняшние отношения мужчины и женщины. Мужчина — в вечной погоне за женщиной. Он, как петух или райская птица, распускает перья, надевает маску, но остается холодным охотником.
Кроме того, он пьет самогон и курит марихуану, а в его груди бурлят только винные пары, перегаром которых он одурманивает женщину.
Женщина привязана к мужчине, несмотря на призрачную возможность оторваться от него совсем. И ей не дает покоя ее жаркое содержание. А сама она изображена в виде сосуда, сосуда греха. Кроме того, у нее ветер в голове (вентилятор — символ этого ветра). И все ее потуги как бы отказаться от домогательств настойчивого наездника — только видимость, театральное представление, потому что ее настоящее лицо тоже скрыто под маской.
Неяркий пейзаж на заднем плане как бы символизирует серую жизнь, болото, на фоне которого Джокер и Кокетка проводят жизнь в удовольствиях.
Художник (кстати, как и любой художник) не свободен от условностей: время присутствует в виде шестеренок на заднем плане. «Часы идут, мы все там будем!»
Еще одна деталь — заводная головка часов — наводит на мысль о том, что где-то есть часовщик, который управляет часами жизни героев (если можно так выразиться) картины.
На заднем плане слева — неясные очертания купола, на хомуте транспортного средства — изображение креста. Может быть, художник намекает на то, что никогда не поздно прийти к Богу (символика христианская, хотя художник — еврей, и творит свои картины в Израиле).
Картина в целом не смотрится жизнерадостной, нет. Видимо, это тоже символ: в такой жизни мало радости!
В любом случае, картина заставляет глубоко задуматься над нашим существованием. И за это — благодарность мастеру!
P. S. Видимо, Борис Дубров увлекается техникой: швейными машинами и автомобилями. Может быть, это было в детстве, может быть, это продолжается до сих пор. На эту мысль наводит обилие элементов этих механизмов. И еще: вполне вероятно, что художник хорошо знаком с техникой самогоноварения.
четверг, 13 июня 2019 г.
Что рисует художник? Сергей Москалев.
Комментариев нет:
Labels:
живопись,
Сергей Москалев
На этот вопрос кажется очевидным ответ: то, что видит. Есть еще вариант — то, что помнит. Но есть еще вариант: художник рисует себя.
Посмотрите на снимок. Это художник Сергей Москалев. Открытое лицо. Пестрая рубашка из какой-то кричащей ткани. Рядом с ним физически ощущаешь радость жизни! А теперь посмотрите на его картины. Обратите внимание на цветовую гамму — она очень напоминает рисунок на рубашке. И несмотря на то, что в картинах отчетливо превалируют холодноватые голубые тона, они не вызывают грусти и тоски, они не подавляют. Наоборот, при взгляде на них становится легко и свободно! Художник пишет самого себя.
Но что интересно: как формировался художник? Откуда у него это ощущение невероятной красоты окружающего мира? Где источник его радостной энергии? Ответа нет. Есть несколько фактов его биографии, которые фиксируют какие-то точки в формировании его личности, но это практически ничего не объясняет. Перефразируя поэта, можно сказать: «Живет, любит, творит».
«Я спонтанный человек, эмоциональный. Сегодня мне цветы нравятся. Я увижу какой-нибудь цветок, мне его хочется нарисовать. У меня как-то сериями. Раз вот — цветы. Цветы, цветы. Надоело мне цветы — делаю портреты».
Мне кажется, что это как раз очень важный момент в творчестве любого человека: делать то, что доставляет удовольствие, что делается не по обязанности, не по принуждению. Именно тогда художник раскрывается полностью — и кажется, что именно это прослеживается в картинах Сергея.
С другой стороны, это не маляр, он прекрасно образован, у него великолепная техника. «У меня техника „а ля прима“. Она как бы на эмоциях. Я пишу мастихином. И работа такая должна быть не перегруженной. Если много краски, она должна легко смотреться».
Как и в любом другом деле, в живописи есть канон, правила. Но если художник — не копиист, не фальсификатор, и у него есть собственное понимание процесса изображения, он может отступить от стандарта, позволить себе некоторую вольность: «Есть такие… они тупо копируют и думают: у них спросят, что там было в стакане — чай или молоко, где была ручка у чашки… а какая разница? Главное — чтобы это красиво смотрелось и по цвету, и по композиции. Допустим, не хватает какого-то пятна — мазнул, вот вам и пятно. А есть художники, которые просто копируют: зеленый — зеленый, красный — красный, а тень вот так упала… А здесь, может, вообще не надо тень писать. Зритель — он все равно верит. Если действительно красиво написано — он видит и верит. Художник выступает, как актер на сцене. Актер вас обманывает на сцене. Но вы верите, когда это сделано талантливо. Когда не дилетант играет, а профессионал. И когда играет мастер — непонятно, как он это сделал. Ему веришь. У художников — то же самое».
Легкость — кажущаяся, на самом деле она пришла как результат и учебы, и труда, и постоянного самосовершенствования. Сергей получил не только основательное образование, он с детства был погружен в атмосферу искусства. Может быть, из него бы получился неплохой музыкант (его пытались учить игре на фортепиано), но — не получился. Получился художник.
Его бабушка работала в Пензенском художественном училище. И как член семьи работника училища он ежегодно, с полутора лет, выезжал в пригород, в дом отдыха работников искусств. «И вот что запомнилось (мне тогда было 7−8 лет): лес, корабельные сосны. Дорога песчаная извилистая, проезженная, и огромная лужа. Посреди дороги. Машины там не могут проехать. И стоит художник (он до сих пор работает в училище)… он стоит в луже. Он стоит, пишет лужу. Мне казалось это вообще шедевром невозможным! И вот эти краски, запах красок, запах земляники, дождя прошедшего… и я в таких сапожках зелененьких…»
Вот это Пензенское художественное училище Сергей и закончил: «А у нас художественное училище пензенское — это на самом деле — храм искусства. В полном смысле. И первым его директором был академик живописи Константин Аполлонович Савицкий. (Он передвижник. Он приехал в Пензу специально для того, чтобы возглавить училище.) Там все было продумано. Огромные такие тяжелые толстые двери. Входишь — сразу лестница парадная, на ней стоят скульптуры, фонари… все того времени. На самом деле — храм искусств. Как в Академии художеств… Висят работы, запах краски — атмосфера! На первом этаже были рабочие мастерские, на втором этаже — галерея».
После училища была Москва, членство в Ассоциации художников ЮНЕСКО. И возможность посещать крупнейшие собрания произведений искусства. Изучать творчество великих, учиться у них. «Но в основном обучение я получил, когда работал со своими учителями, художниками. Они даже не преподавали нигде, вот лично с ними. Я к ним домой приходил. Мы шли на этюды. Или просто вместе… Вот у меня был учитель один. Я приходил к нему домой. Он доставал свои работы и рассказывал, почему он вот этот мазок положил: „Здесь вот так вот. Здесь положил поэтому…“ Мы вообще долго с ним общались. Это Глатченко Борис Николаевич». «Учусь до сих пор. Вот сейчас мне нравится художник Фортуни. Вот я у него увидел такую раскладку цветовую. Я тоже зажегся… не повторить даже, а вот изюминку какую-то у него увидел. И вот такое же хочется. Мы даже друг у друга учимся — все, кто работает в одном направлении. Смотрим, кто как сделал, увидел — получилось, и пытаешься это же сделать. Повторить — это далеко не просто».
Сергей — удачливый художник. Его картины пользовались спросом и в России, и в Израиле. И сегодня он достаточно популярен. Далеко не каждый может похвалиться тем, что он работает по контракту с галереей. Сергей работал и в Цфате по контракту, и в Тель-Авиве продолжает работать по контракту.
Плохо это или хорошо? Художник чувствует себя востребованным, с одной стороны, с другой — обеспеченным. Конечно, можно говорить о том, что такая работа напоминает конвейер какого-нибудь предприятия Форда, что это — выжимание соков, жестокая эксплуатация, которая приведет к повторению пройденного. Можно говорить. Но можно говорить и о том, что высокое мастерство и желание совершенствоваться — та база, которая позволяет быть уверенным в том, что качество картин не только что останется на достигнутом уровне — оно будет расти. Есть силы — есть творения.
Картины Сергея Москалева (фото автора)
С сожалением я узнал о том, что у Сергея нет фотографий его картин российского периода. Жаль, потому что хочется проследить путь художника, оценить его достижения, посмотреть, что он потерял или приобрел. А полотна уже разбрелись по всему миру, живут отдельной, независимой от автора жизнью.
Художник не стар, по нынешним меркам — очень молод (он родился в 1970 году). И ему предстоит еще очень долгая жизнь (хотя сам он не знает, до скольки лет он хотел бы дожить). И эти долгие годы, есть такая уверенность, он будет творить и радовать зрителей и счастливых обладателей своими красочными полотнами.
P. S. В статье использованы фрагменты интервью, которое С. Москалев дал автору 21 июля 2009 года в Бат-Яме, Израиль.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
